+7 (495) 794-55-62

+7 (926) 451-47-30

Развиваем интерес к познанию окружающего мира
Дошкольная "школа" - фундамент образования и начало успехов
Развитие творческих, физических и музыкальных талантов
Самые веселые и незабываемые
дни рождения

Воображаемые друзья: плохо или хорошо?

Веракса александр Николаевич – кандидат психологических наук, старший научный сотрудник факультета психологии МГу имени М. В. Ломоносова.

Психологи и педагоги дошкольных образовательных учреждений нередко встречаются с вопросами родителей о том, что делать, если у ребенка есть воображаемые друзья. Удивительным, на наш взгляд, является то, что резкое порицание наличия воображаемого друга можно встретить как со стороны сторонников материалистического подхода (примером которого выступает ассоциативная психология), так и со стороны идеалистического подхода (сторонниками которого могут выступить религиозные объединения).

В рамках ассоциативной психологии наиболее ярким представителем, занимавшимся изучением и развитием детей, была М. Монтессори, предложившая систему развития ребенка, основанную на обогащении и структурировании его сенсорного опыта. Очевидно, что в этой системе не предусмотрено развитие воображения, поскольку все время уходит на выполнение упражнений с различным материалом. Более того, по мнению М. Монтессори, вдохновлять детей на воображаемую игру недопустимо, поскольку это может привести к дефектам в их характере. Эта позиция находит подтверждение и у родителей, которые считают, что ложь и игра с воображаемым партнером относятся к одному явлению, а потому пагубны и требуют устранения.

Не менее однозначное отношение к проявлениям фантазии ребенка можно найти и в различных религиозных общинах. Например, в книге, посвященной вопросам духовного воспитания детей, родителям дается такой совет: «Многие дети имеют воображаемых друзей, с которыми они играют. Это может быть безболезненным до тех пор, пока друг не начинает отвечать… Зависимость ребенка от воображаемых друзей приведет к его связи с духами. Этот момент необходимо определить как можно раньше. Сатана меняет свой облик, поэтому маленькие дети могут не заметить опасности»2. Подобную позицию разделяют и некоторые религиозные родители, которые учат детей признаваться Богу в том, что у них были воображаемые друзья.

В 1934 году в одной из первых работ, посвященных изучению воображаемых друзей, М. Свендсен так определила это явление: «Воображаемый друг – это невидимый персонаж, чье имя упоминается ребенком при общении с другим человеком, персонаж с которым ребенок играет на протяжении хотя бы нескольких месяцев. При этом воображаемый друг обладает воображаемой реальностью для ребенка, но не имеет под собой объективных оснований. Это исключает такой тип воображаемой игры, в которой персонифицируется объект или сам ребенок принимает роль человека из своего окружения»3. М. Свендсен приводит следующий пример из жизни двухлетней девочки Мэри: «Она называла своего воображаемого друга Тагаром и водила его вокруг на воображаемом поводке. Для него оставлялась еда под батареей, где он спал… Ему очень нравилось мороженое, как и ей… В три с половиной года появились Берри и Тетушка, которые хотя и были двумя людьми, но жили вместе. Для них Мэри оставляла за обеденным столом два места, но настоящая еда им никогда не предлагалась… Мэри могли наказывать, но никто никогда не наказывал их. Берри и Тетушка сопровождали ее на выездах с родителями, и несколько раз она даже пыталась вовлечь в игру с ними свою настоящую подругу, настаивая, чтобы она поговорила с ними по телефону».

Обычно родители не оставляют без внимания такие проявления фантазии детей и видят в них потребность, которую, по мнению взрослых, можно удовлетворить взаимодействием с игрушкой. Так, в исследовании М. Тейлор папа пятилетней девочки рассказал, что та уже с двух лет начала воображать, что держит в руках маленьких дельфинов и дает их членам семьи. По этой причине ей подарили игрушечного дельфина – Диппера, который стал отправной точкой во многих играх девочки. Но когда девочку попросили описать Диппера, то вместо описания серой плюшевой игрушки, экспериментаторы услышали рассказ о том, что Диппер был размером с дверь и что у него были полосы, которых нет у обычных дельфинов. Спустя год ребенок в точности повторил описание Диппера, имевшего лишь небольшое сходство с подаренной игрушкой. Игрушка во многих случаях лишь помогает ребенку создать образ воображаемого друга.

Методы исследования

Основным способом получения информации о воображаемых друзьях является интервью. Исследователи часто обращаются к родителям с просьбой описать воображаемых друзей их детей. Однако в целом ряде исследований были показаны внушительные расхождения между описаниями детей и их родителей. Например, один родитель сказал, что у его сына есть воображаемый друг – мальчик Нобби, с которым они вместе играют. Когда психологи спросили ребенка, с кем он играет, то мальчик сердито сказал, что он общается с Нобби, но никогда с ним не играет, потому что Нобби уже 160 лет, он бизнесмен навещает мальчика в промежутке между деловыми поездками, чтобы «обсудить разные вещи». Но бывают и случаи, когда родители не подозревают о существовании таких друзей. Например, мама одной девочки узнала от нее,
4 Svendsen M. Children’s Imaginary Companions // Archives of Neurology and Psychiatry. – 1934. – P. 988–989.
что той очень нравится общаться с Майклом Розом. Когда мама решила познакомиться с ним и пришла для этого к педагогу в детский сад, то оказалось, что такого человека не существует. Дома, получив ответы на вопросы о Майкле Розе, мама, среди прочего, узнала, что у него есть амбар с жирафами.

Очевидные сложности, которые возникают при интерпретации результатов данных, сообщаемых родителями, не снимаются при интервьюировании самих детей. Иногда дети просто не понимают, что такое «воображаемый друг», и на вопрос, есть ли он, могут ответить утвердительно и описать реального ребенка или игрушку, которая все время лежит в коробке. Но самое неожиданное состоит в том, что часть детей, стараясь ответить на вопрос, тут же создают такого друга в своем воображении. М. Тейлор приводит пример беседы с девочкой, которая сказала, что ее воображаемые друзья – две птички, мальчик и девочка. Когда экспериментатор спросил, сколько всего у девочки воображаемых друзей, она показала две ладошки: «Очень много птичек! Один – мальчик и одна – девочка!» Другой мальчик, родители которого заявляли о том, что у него нет воображаемого друга, сказал, что он играет с гигантским пингвином, который постоянно попадает в неприятности, сбивая фонарные столбы. Через неделю на повторном интервью, он заявил, что никаких воображаемых друзей у него нет. Подобные непоследовательные высказывания детей не означают их неправдоподобность, но предполагают определенные сложности при анализе полученной информации.

Другим источником информации являются воспоминания взрослых о своем детстве. Хотя в некоторых случаях они могут быть достаточно детализированными, в большинстве случаев дети довольно быстро забывают воображаемых друзей. Ч. Шафер опросил более 800 учеников старшей школы на предмет наличия у них воображаемых друзей в детстве. Лишь чуть более 18% респондентов смогли вспомнить подобные явления.

Почему они появляются?

Существуют различные объяснения появления воображаемого друга. Согласно психоаналитической трактовке такой персонаж является носителем Суперэго, поэтому его основная функция заключается в том, чтобы сдерживать импульсы ребенка, и ребенок нередко наказывает воображаемого друга за неприемлемое поведение. Кроме того, появление воображаемого друга может быть следствием чувства одиночества или отвержения у ребенка. Некоторые исследования показывают, что при поступлении ребенка в школу и установлении отношений со сверстниками или при рождении братьев и сестер воображаемые друзья пропадают.

Интересен следующий пример: «Тони было около трех лет, когда родился его брат. Он был абсолютно не готов к этому событию. Когда он впервые увидел младенца, то отвернулся и в дальнейшем всячески игнорировал его. Через некоторое время у Тони появился воображаемый друг Деки, с которым он часами играл и говорил. Деки вставал, когда просыпался Тони, и ложился спать одновременно с ним. Деки был с Тони, пока тому не исполнилось пять лет. Тем не менее даже в десять лет Тони помнил о Деки и смущался при его упоминании».

Опрос родителей, проведенный М. Свендсен, показал, что большинство детей, которые имели воображаемых друзей, переживали личностные проблемы: застенчивость, доминирование, страх физической активности, чувст­ вительность, скрытность, боязнь неудачи, недовольство половой идентичностью и др. Например, одна девочка представляла, что укладывает воображаемую подругу спать, когда боялась темноты. Она перестала это делать после того, как сумела побороть свой страх.

Приведем другой пример: у пятилетней девочки, которая переживала развод родителей, появился воображаемый друг. Двое старших детей, которые не имели воображаемых друзей, остро отреагировали на такую жизненную ситуацию расстройством сна, энурезом и другими нарушениями поведения. у девочки подобных сложностей не наблюдалось – она часами разговаривала с воображаемым другом, искала у него совета, задавала вопросы и т. п.

Л. Мерфи подробно описывает случай, когда трехлетний ребенок потерял палец и перенес операцию по его пришиванию. В процессе лечения ребенку делали уколы, и ему приходилось самостоятельно ходить на прием в кабинет врача. Эти визиты оказались особенно болезненными, поскольку врач настоял на том, чтобы мать не заходила в комнату. Через неделю после этого мальчик сообщил, что у него появился друг – эльф Вуди, который сопровождал его к врачу. Вот как описала «знакомство» с Вуди мама мальчика: «Играя в доктора, он сказал мне: «Ты должна быть в больнице и днем и ночью». Когда я спросила его, как мне справиться с этой задачей, он ответил, что рядом будет эльф. Раз я не могу быть с ним у доктора – эльф Вуди поможет ему. В офисе доктора он сильно плакал и кричал, когда его забирали от меня… Я спросила его, почему он наделал в этот раз столько шуму, и он ответил: «Потому что Вуди там не было – у него каникулы».

Действительно, в психологической литературе приводится масса случаев, когда воображаемые друзья помогают ребенку справиться со сложными ситуациями. Как пишут Л. Бендер и Б. Вогель, «не являясь оторванным от реальности желанием, эти фантазии представляют собой нормальное желание ребенка компенсировать свои слабые стороны, справиться с неприятным опытом и внутренними конфликтами». Например, известно, что по компенсаторному принципу если у слепого ребенка есть воображаемый друг, то он, как правило, зрячий.

Исчезновение воображаемых друзей, как правило, связано с решением личностной проблемы ребенка. Особый интерес для нас представляют случаи, когда воображаемые друзья исчезали по иным причинам. Рассмотрим следующий пример: воображаемая собака, сопровождавшая повсюду ребенка на протяжении года, перестала существовать в течение дня. Мальчик приехал с родителями к дедушке и бабушке. В отсутствие мальчика дедушка установил дистанционное открытие гаража и обратился к мальчику с вопросом, может ли его собака открыть гараж. Мальчик спросил об этом у собаки, и, к его удивлению, гараж открылся (на самом деле это сделал дедушка с помощью пульта дистанционного открывания гаража). Через некоторое время мама ребенка заметила – ребенок перестал рассказывать о собаке. На вопрос, что произошло с собакой, мальчик ответил, что она осталась у дедушки закрывать и открывать гараж. Этот пример важен тем, что он показывает, как, связываясь с реальностью, обретая в ней значение, воображаемый друг перестает выполнять свою функцию в воображении ребенка.

Но существуют и другие примеры, когда воображаемый друг выступает в роли дополнительной мотивации для ребенка, помощником в освоении различных навыков. В этом случае ребенок либо представляет воображаемого друга, который слабее его во многих отношениях, либо, наоборот, намного сильнее, лучше. Так, одна маленькая девочка, которая занималась игрой на скрипке, сказала: «Я представляю, что Бетховен, Штраус, Вагнер и другие композиторы живы и что они со мной катаются на роликах и мы приглашаем их на ужин…»

Отличаются ли дети, у которых есть друзья, от сверстников, у которых их нет?

На этот вопрос попытался ответить Дж. Мауро с коллегами, который на протяжении трех лет наблюдал за детьми, имеющими воображаемых друзей, трижды интервьюировал их и сравнивал с детьми из того же социально­экономического окружения, у которых не было подобных друзей. Единственное различие было связано с робостью и развитием внимания. Дети, которые имели воображаемых друзей, были более открытыми и социально активными, они чаще смеялись и улыбались в сравнении со сверстниками, у которых воображаемых друзей не было. В то же время существуют публикации, в которых приводятся данные, свидетельствующие, что такие дети менее компетентны в общении в сравнении со сверстниками, не имеющими воображаемых друзей. Они занимают низкое положение в группе. Что касается развития внимания, то дети, имеющие воображаемых друзей, могут дольше концентрироваться на задаче, сидеть на одном месте, всячески проявляя свою терпеливость, как и дети, имеющие высокий уровень развития игровой деятельности.

Автобиографии писателей отчасти подтверждают то обстоятельство, что наличие воображаемого друга связано с развитием креативности. Например, К. Льюис с детства представлял себя в различных вымышленных мирах. Ж. Сингер пишет, что «предрасположенность к воображаемой игре является личностной чертой, которая играет важную роль в развитии способности ребенка переживать ожидание, в которых внешняя стимуляция минимальна… Воображаемая игра может быть важным этапом процесса социализации, который помогает ребенку развить способность откладывать незамедлительное удовлетворение потребности, что является частью взросления».

Нам важно ответить на следующий вопрос: насколько хорошо дошкольники, имеющие воображаемых друзей, способны различать реальность и фантазию? В ходе исследования, проводимого М. Тэйлор, детей, которые имели воображаемых друзей, и детей, у которых их не было, просили представить и показать, как они будут звонить своему другу (соответственно воображаемому и реальному), чтобы пригласить его в гости. Затем дошкольников просили представить, что друг сидит рядом с ними, и экспериментатор задавал следующие вопросы: «Как ты думаешь, вижу ли я твоего друга? Можешь ли ты прикоснуться к другу так же, как ко мне? Могу ли я прикоснуться к нему?» Результаты показали, что большинство детей, у которых был воображаемый друг, «позвонили» ему, в то время как дошкольники, у которых их не было, с трудом выполнили это задание. Однако более 70% детей в обеих группах утвердительно ответили на вопросы взрослого (правда, часть детей из обеих групп спонтанно говорили, что «на самом деле его тут нет» или «мы просто притворяемся»). Оказалось также, что дети, имеющие воображаемых друзей, в среднем в два раза лучше демонстрировали действия с воображаемыми объектами, чем дети, не имеющие таких друзей. Дети с воображаемыми друзьями гораздо чаще в сравнении с остальными сверстниками создают сюжеты и разыгрывают их, что говорит о высоком уровне развития их воображения. Подтверждением этому являются результаты исследований Ч. Шафера, который сравнил 400 подростков, отмеченных преподавателями как творческие, и получивших высокие результаты по тестам на изучение креативности, с 400 подростками, которые не были охарактеризованы таким образом и которые не отличились высокими показателями по тестам. Оказалось, что подростки, которые в детстве имели воображаемых друзей, в основном принадлежали первой группе.

Вопрос о психическом здоровье детей, имеющих воображаемых друзей, обычно возникает в связи с тем, что ребенок в этой ситуации содержит внутри себя как бы еще одну личность, с которой он взаимодействует. Чтобы успокоить родителей, отметим, что пациенты, страдающие пограничным личностным расстройством (имеющие в себе две и более личностей), в сравнении с другими людьми, реже всего могут вспомнить общение с воображаемым другом.


Журнал «Современное дошкольное образование. Теория и практика»
http://sdo-journal.ru/